Размер шрифта: A A A
Цвет сайта: A A A A
Сведения об образовательной организации
Филиалы:
МЕЖДУНАРОДНЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ
Претворять справедливость истины
в справедливость человека

+ 7 (495) 610 20 00
+ 7 (495) 935 82 54

Приемная комиссия
8 (800) 775 91 57
(звонок бесплатный)
Адрес: г. Москва, ул. Кашенкин Луг, д. 4
институт (общий отдел): main@lawinst.ru
приёмная комиссия: priem@lawinst.ru

Мы в инстаграме Наша группа вконтакте
О правовой идеологии и национальной идее в современной России

Уважаемые судари и сударыни! Предлагаю авторскую точку зрения о возможности реализации национальной идеи в России. Она не бесспорна, но имеет право на существование. Прошу на данной площадке ее обсудить и высказать свое суждение. 
С уважением, соавтор 
О. И. Чердаков 


Григорьев Игорь Александрович 
Чердаков Олег Иванович 




О правовой идеологии и национальной идее в современной России

Идеология в России на протяжении долгого периода ее истории имела особое значение. Идеологическое целеполагание способствовало определению и формированию управленческой практики. Тезисы мировоззренческого порядка существовали не только в конституциях СССР, но и в российском дореволюционном законодательстве. Идеологически сформулированные ценностно-мировоззренческие аспекты бытия государства позволяли проектировать стратегию его развития на ближнюю и дальнюю перспективы. В постсоветской России отношение к идеологии подверглось кардинальному изменению. Это обусловлено сменой государственно-политического устройства страны и, как следствие, изменением социально-правовых ориентиров. 

Дискуссия об идеологических концепциях в России до сих пор продолжает будоражить научные сообщества исследователей, занимающихся юридическими, социологическими, политическими вопросами российского общества и государства. 

Неоднократно предпринимались попытки сформулировать понятие правовой идеологии, выделить его из контекста множества категорий с учетом сложившихся правовых реалий, но универсального толкования, отражающего многогранность этой дефиниции, удовлетворяющей исследовательское сообщество, до нынешнего времени не предложено. 

В отличие от российских специалистов, определяющих сущность и содержание идеологии как «системы политических, правовых, нравственных, религиозных, эстетических и философских взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности, в том числе и правовой»[1], или как «системы правовых идей, теорий, принципов, концепций, выражающих осознанное отношение к праву общества, социальных групп, индивидов»[2], западные исследователи используют иную принципиально отличную концепцию. В их толковании идеология представлена как «социально-политическая доктрина», которая может изменяться в условиях динамично меняющегося общества. Это позволяет им выйти за рамки конкретной области научных знаний и использовать идеологические штампы сообразно сложившейся ситуации. 

В большинстве случаев политологи и социологи правовую идеологию рассматривают как один из инструментов управления обществом. В советском государстве идеология формировалась в контексте государственной политики, направленной на сохранение режима. Поэтому россиянами, особенно старшего поколения, идеология воспринималась как нечто большее, чем концепция, скорее как консолидирующая основа государства. Она напрямую связывалась и ассоциировалась с национальной идеей, способной повлиять на сплочение государства, особенно в сложные периоды его развития. После развала СССР образовался идеологический вакуум, который внутренние и внешние адепты пытались заполнить всяческими суррогатными теориями и сомнительными целееустановками, выдаваемыми за национальную идеологическую доктрину. Это происходило потому, что отсутствовали рационально обоснованные материально – технологические условия жизни нашего общества и на их базе четко определенные и сформулированные социально значимые образцы и нормы поведения, которые могли быть интересны россиянам и значимы для будущих поколений. 

Создать универсальную идеологическую форму пригодную на все случаи жизни, невозможно, особенно это касается правовой идеологии. Однако сформулировать на уровне среднесрочной перспективы понятную для большинства членов общества идеологическую парадигму вполне по силам современному научному сообществу. Но решить эту задачу в нынешних условиях не представляется возможным не потому, что отсутствуют интеллектуальные ресурсы, а потому, что существует конституционный запрет, выраженный в положении о деидеологизации государства, закрепленный в 13 статье Конституции Российской Федерации:  «1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»[3]. 

После выхода в свет новой российской конституции возникла парадоксальная ситуация, привнесшая в ряды научного сообщества смятение и замешательство. Получалось, что государство не может определять идеологические ориентиры для решения конкретных экономических, политических, социальных, юридических или иных задач, дабы не противоречить пункту 2 статьи 13 Конституции РФ. С другой стороны, было понятно, что без идеологического обоснования любая политическая доктрина обречена на непонимание, а соответственно на неисполнение. По существу правовую идеологию, которая ранжирует приоритеты в правовой политике государства, вывели за скобку. Хотя, по мнению отдельных исследователей, «реальное содержание правовой идеологии наполняется не только и даже не столько юридической, но и мировоззренческой составляющими и тем самым она тесно связана с мировоззренческой философией, политической идеологией»[4]. То есть круг вопросов, завязанных на правовую идеологию, достаточно многообразен. Без идеологии не может быть политики, а с учетом конституционного запрета на государственную идеологию возникает замкнутый круг. Выход из данного положения может быть только один – изменение содержания вышеназванной конституционной нормы, не позволяющей государству определять идеологические ориентиры и приоритеты. В этом контексте можно согласиться с тезисом: «базовая социальная идея выражает укоренившиеся в конкретном обществе представления о том, какие формы и цели действий должны быть доминирующими для обеспечения выживания и развития общества. Поддержание единого смыслового (идеологического) пространства – задача не менее сложная и важная, чем достижение правовой гомогенности, или сохранение сувереном монополии на право чеканить монету»[5]. 

Второй парадокс связан с 1 пунктом вышеназванной статьи Конституции РФ, который гласит, что «в Российской Федерации признается идеологическое многообразие». По этому поводу в правовой науке также нет консолидированного мнения. 

В диссертационном исследовании К.А. Кононов предложил «идеологическое многообразие» позиционировать как «юридическую категорию, одну из основ конституционного строя и конституционно-правовой институт»[6]. Он высказал суждение о том, что «институциональный взгляд на идеологическое многообразие позволяет рассмотреть его не только как конституционный принцип - основу конституционного строя, но и как правовую общность, органически вписанную в систему отрасли конституционного права»[7]. 

Автор предлагает понимать под идеологическим многообразием «состояние общественной жизни, основанное на признании за личностью идеологической свободы и неприкосновенности, представляющее собой равную конкуренцию идеологических концепций в обществе. Качественной характеристикой такого состояния является идеологическая свобода (автономия) субъектов отношений, признание за их индивидуальными идеологическими концепциями независимости от воли третьих лиц. Принципиально в данном случае то, что внутренняя идеологическая свобода лица является исходной посылкой для установления возможности его общения с другими идеологически автономными лицами, а равно, признание невозможности вмешательства в идеологическую свободу лица со стороны других субъектов. Это состояние, наконец, является состоянием равной конкуренции, открытого диалога разнообразных идеологических концепций и их социальных носителей»[8].

 И.Т. Беспалый в идеологическом многообразии выделил иные важные компоненты. Он полагает, что «идеологическое многообразие представляет собой право отдельной личности, социальных групп, политических партий и иных общественных объединений: во-первых, беспрепятственно разрабатывать теории, идеи относительно экономического, политического, правового и иного устройства Российского государства, т.е. это свобода политических мнений; во-вторых, беспрепятственно пропагандировать свои взгляды, идеи с помощью средств массовой информации, а также путем издания монографических и научно-популярных работ, оказывая, таким образом, влияние на политические процессы; в-третьих, беспрепятственно вести активную деятельность по внедрению идеологии в практическую сферу: разрабатывать программные документы политических партий, готовить законопроекты, иные документы, предусматривающие меры по совершенствованию, переустройству социального и политического строя, т.е. свобода политических действий; в-четвертых, публично защищать свои идеологические воззрения, вести активную полемику с иными идеологиями; в-пятых, не следует отрекаться от духовного наследия прошлого, а опираться на него при решении своих программных целей; в-шестых, требовать по суду или через иные органы государства устранения препятствий, связанных с реализацией права на идеологическое многообразие»[9]. Автор предложил использовать данную конституционную норму в ходе избирательных кампаний. 

Еще одна точка зрения представлена в диссертационном исследовании, посвященном идеологическому и политическому многообразию как конституционным принципам развития партийной системы в Российской Федерации. Ее автор считает, что «с объективной точки зрения идеологическое и политическое многообразие, многопартийность представляют собой одну из основ конституционного строя и конституционно-правовые институты. С субъективной точки зрения - это конституционное право лица на идеологическое и политическое многообразие, право на объединение, в том числе в политические партии»[10]. 

Опираясь на вышеперечисленные суждения можно констатировать, что предложенные авторские точки зрения имеют право на существование, но содержание их концепций не бесспорно. 

Во-первых, позиция «невмешательства в идеологическую свободу отдельных лиц, со стороны других субъектов» и «идеологическая автономия» - это вполне оправданный ход в духе рецепции в правовую систему и социальную организацию России идеалов рыночного общества на основе игнорирования социалистической системы ценностей при отсутствии общих представлений о судьбе государства. Эта позиция в современных условиях деструктивна. 

Во-вторых, уместно ли без контроля государства «беспрепятственно пропагандировать свои взгляды, идеи с помощью средств массовой информации, а также путем издания монографических и научно-популярных работ». Абсолютная идеологическая свобода может привести к стимулированию идеологических концепций, чуждых и опасных для интересов общества и государства. Это актуально на фоне роста религиозных, экстремистских и националистических  настроений. 

Полагаем, что идея о внутренней идеологической свободе может иметь место в обществе в том случае, если ее реализация понятна для большинства граждан государства и общество готово к воспроизводству этой идеологической доктрины в жизнь. 

В-третьих, правильно ли сводить в один понятийный ряд идеологическое и политическое многообразие, ставить знак равенства между идеологическим многообразием и многопартийностью. Автор микширует два понятия, не задумываясь о смысловом значении полученного результата.

По существу принцип идеологического многообразия был положен в основу Федеральной целевой программы «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе (2001—2005 годы)», утвержденной постановлением Правительства РФ 25 августа 2001 г. № 629, которая потерпела фиаско. 

Помимо вышеназванных вопросов немаловажное значение имеет и проблема определения роли и функций правовой идеологии, которая обострилась в конце XX века. Именно тогда в качестве «спасительной» панацеи рассматривались два мифа. Первый - о необходимости скорейшего избавления от советского идеологического наследия и деидеологизации страны. Второй - о консолидирующей национальной идее. 

Считалось, что идеологические шоры, созданные советской властью, сдерживали свободное поступательное развитие постсоветской России, мешали развитию рыночной стихии. Избавление от идеологических оков, по мнению некоторых исследователей, должно было привести общество и государство к демократии, рынку и благоденствию. На деле получилось все  наоборот. Отсутствие государственной идеологии привело к тому, что в страну проникли различного рода суррогатные идеи псевдорелигиозного и откровенно антироссийского направления. 

Второй миф о спасительной, консолидирующей национальной идее  уводит общество от реальной перспективы его развития. Лидеры политических партий в борьбе за власть пытаются разыграть различные сценарии. Одни борются  за идентификацию с отечественной духовной культурой, другие обращаются к забытым доктринам русских либералов, третьи пытаются привнести в российскую новейшую историю политико-идеологические воззрения заимствованные у западных демократий. В результате патриоты выталкивают Россию назад в архаичное прошлое, демократы разворачивают ее в либерально-демократическое будущее, консерваторы пытаются остаться на месте, осуществив косметическую коррекцию идеологических штампов. 

Как бы ни старались все вышеперечисленные политические лидеры, можно констатировать, что формирование национальной идеи в современной России невозможно. Во-первых, потому что  уничтожены базисные и надстроечные элементы, позволяющие создавать в обществе относительную гармонию. Базис представляет основу социума, так как именно он обусловливает характер, природу государства (политическую надстройку), право (или правовую надстройку), общественные взгляды и идеи людей: нравственные, религиозные, философские, художественные, политические и соответствующие этим взглядам учреждения. 

К.Маркс определил, что «совокупность... производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания»[11]. Этот вывод не смогли опровергнуть его оппоненты на протяжении двух столетий. 

Характерные особенности экономического базиса заключаются в том, что он постоянно меняется. Изменение базиса обусловливается динамикой производительных сил общества. Базис формирует характер, тип общественной надстройки. Переворот в экономическом строе (то есть базисе) данного общества вызывает изменение, переворот во всей общественной надстройке. Если экономика государства в упадке, производственные отношения разрушены, то общественное сознание не имеет четкого выражения.  

Реанимация национальной идеи невозможна и потому, что за последние двадцать лет в России существенно изменились взгляды гражданского общества на роль государства. Преобладающее большинство россиян относятся к государству как к вотчине алчных чиновников, не способных к рациональному управлению. Это порождает нигилистические отношения к любой идеологической доктрине, какой бы привлекательной она не была. Отсюда можно сделать вывод, что формирование национальной идеи без укрепления базиса государства не перспективно.

Общество консолидируется при условии ясно обозначенной целевой установки, основанной на взаимовыгодной для него основе. Стратегия и тактика гражданского общества сводится к самопроявлению свободных граждан, добровольно сформировавшихся ассоциаций и организаций, независимых от прямого вмешательства и произвольной регламентации со стороны государственной власти. Поэтому идеологическая доктрина в гражданском обществе выступает в качестве целевой установки, определяющей его стратегию и тактику. 



Литература: 
1. 
http://sd.csu.ru/print/87 
2. Мухаев, Р.Т. Теория государства и права / Р.Т. Мухаев. – М., 2005. С. 466; Теория государства и права : учебник / Под ред. М.Н. Марченко. – М., 2005. С. 753, и др. 
3. Конституция РФ. М.,1993. 
4. 
http://sd.csu.ru/print/87 
5. Государственная идеология и национальная идея конституционно-ценностной подход //Власть. 2007. № 3. 
6.Кононов К.А. Идеологическое многообразие как институт российского конституционного права. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2009. С. 2. 
7. Там же. С. 3. 
8. Там же. С. 9. 
9. И.Т. Беспалый. Государственное право Российской Федерации. Учебное пособие. Часть 1. Самара, 2004. С. 32. 
10. Михайличенко, И.В. Идеологическое и политическое многообразие как конституционные принципы развития партийной системы в Российской Федерации Автореф. дис. канд. юрид. наук. Челябинск, 2011. С.4. 
11.Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.13. С. 6 - 7.

Заказать обратный звонок
×
Заказать обратный звонок